Ресурсный Центр медиации

Традиции примирительных процедур в России


Д. Л. ДАВЫДЕНКО, директор Института международного частного и сравнительного права, юрист коллегии адвокатов «Муранов, Черняков и партнеры», кандидат юридических наук
Дмитрий Давыденко
 
Самая надежнейшая тяжба негоднее посредственного мира,
доставляющего и с некоторой чего-либо уступкою душевное спокойствие.
Г. Р. Державин

У нас скорее, чем где-либо, могут быть прекращены самые застарелые
ссоры и тяжбы, если только станет среди тяжущихся человек истинно
благородный, уважаемый всеми и притом еще знаток человеческого сердца.
Н. В. Гоголь
 
Одним из вопросов, по которым разгорелась жаркая дискуссия в ходе разработки текста третьего Арбитражного процессуального кодекса РФ, был вопрос о целесообразности урегулирования в нем примирительных процедур, в частности, процедуры посредничества (привлечения нейтральных третьих лиц для содействия сторонам в выработке взаимоприемлемого решения спора), положения о которой содержались в проекте кодекса. При этом отдельными лицами высказывалось предположение, что посредничество является заимствованием с Запада, что в российской культуре оно нежизнеспособно, поскольку никогда не применялось, не соответствует российскому правосознанию и будет отторжено деловой практикой как чужеродное1.
 
Однако изучение исторического опыта урегулирования споров в России приводит к выводу о том, что, напротив, практическое применение примирительных процедур, в первую очередь посредничества, и их наиболее типичного результата — мирового соглашения — выступает неотъемлемой частью русской деловой и правовой культуры. Распространенное убеждение о том, что посредничество — чуждый для России институт, является ошибочным.

Даже те немногие русские правовые памятники, что дошли до наших дней, позволяют судить о том, что урегулирование споров путем заключения мирового соглашения (или, как его иначе называли в разные эпохи, мировой, мировой сделки, миролюбного соглашения, мировой записи, полюбовной сказки) было наиболее древним правовым обычаем, широко известным в Русском государстве, как и во многих других.

Наиболее древнее упоминание о мировом соглашении мы находим в Новго¬родской берестяной грамоте, датируемой исследователями 1281-1313 г.2 Грамота, по-видимому, содержит ссылку на мировую сделку, заключенную автором письма с его адресатом, и требование к адресату соблюдать ее: «От Петра к Коузме. Язъ тобе, братоу своемоу, приказале про себе: како оурядил ли ся со тобою, ци ли не оурядил ся ти, ты со Дроцилою нь сомолове, прави. А язъ ся кланею» В тексте используются термины «урядиться» и «смолвити», которые, как вытекает из Псковской судной грамоты конца XV в., означают заключение мировой записи, составленной в присутствии свидетелей3.

Сохранился текст мировой записи, составленный в 1538 г. В ней закреплены условия урегулирования имущественного (земельного) спора между монастырем, в лице игумена Нафанаила, и боярским сыном Нечаем Харламовым4. Благодаря ей мы можем судить о форме мировых записей той эпохи, а главное, в ней содержится упоминание о примирении сторон третейскими посредниками (третьями). Запись составлена от первого лица («Язъ, Игуменъ Нафанаилъ, и язъ, Нечай Харламовъ...»). Предметом спора являются земельные участки (острова, окруженные болотом, пригодные для хлебопашества и сенокоса, а также пашни и пожни5, границы которых подробно указаны, а также результаты их сельскохозяйственного использования (хлеб и сено). В записи указано, что стороны передали спор «третъям», которые назначили им встречу, заслушали стороны, обследовали спорные земли и помирили стороны (без вынесения обязывающего решения). Стороны поделили спорные земли, а хлеб и сено, уже полученные крестьянами сторон, решили оставить им, и на них взаимно не претендовать. В записи также содержатся санкции за продолжение стороной спора вопреки условиям мировой записи: «Л взочну язъ Игуменъ Нафанаила ту землю спорную переделивати через сю запись, или учну хлеба отъискивати и сен, и на мне, на Игумене Нафанайле съ братьею, взяти Нечаю заставы, по сей записи, пятдесят рублей Ноу городская». Сделка заключалась в присутствии пяти свидетелей, которые поставили на ней свои подписи. Запись заканчивалась словами «А запись писал Дгяк святаго Климента, изъ Колбяг, Гридя Григорьев сын. Лета 7046». Далее стояли подписи представителя игумена и свидетелей. Очевидно, по условиям сделки другой стороне не было необходимости ставить свою подпись, поскольку ее нарушение не было в интересах последней. Следует отметить, что такой договор, подписанный лишь одной стороной, по действующему российскому праву был бы признан недействительным как требующий письменной формы.

Данный памятник является чрезвычайно редким и оттого весьма ценным свидетельством оформления примирения сторон имущественных споров, причем достигнутого при посредничестве третейских судей.

Когда говорят о традиционно существовавшем в Русском государстве порядке урегулирования споров с помощью третейского суда, то нередко забывают о том,что данный суд, в первую очередь, стремился примирить стороны, и только в случае неудачи (когда не удавалось найти взаимоприемлемого решения) разрешал спор по существу. Когда возник третейский суд и как на Руси проходил третейский процесс в древности, неизвестно. Однако ясно, что он предшествовал суду государственной власти. Исследователи указывают на то, что из памятников отечественной старины усматривается, что уже в XVI, XV, XIV вв. «предки наши судились пред третьими»6.

Третейский суд является первобытной формой суда, общей многим наро¬дам. Обычай привлекать к урегулированию спора нейтральных третьих ча¬стных лиц существовал издревле, и был затем санкционирован государством. В русском государстве первое упоминание о третейском суде в законе содер¬жится в ст. 5 гл. XV «О третейском суде» Соборного Уложения 1649 г. Интересно отметить, что данная статья основана на положении Статута Великого княжества Литовского 1588 г. (ст. 85 «О полюбовном суде» Раздела IV указанного Статута «О судьях и о судах»)7.

Особенность русского менталитета, предпочитающего решать споры неформально, в порядке примирительного разбирательства, а также роль и значение третейских посредников отмечал Н. В. Гоголь: «Людям трудно самим умириться между собой, но, как только станет между ними третий, он их вдруг примирит. Оттого-то у нас всегда имел такую силу третейский суд, истое произведение земли нашей, успевавший доселе более всех других судов. В природе человека, и особенно русского, есть чудное свойство: как только заметит он, что другой сколько-нибудь к нему наклоняется или показывает снисхождение, он сам уже готов чуть не просить прощенья. Уступить никто не хочет первым, но как только один решился на великодушное дело, другой уже рвется, как бы перещеголять его великодушъем. Вот почему у нас скорее, чем где-либо, могут быть прекращены самые застарелые ссоры и тяжбы, если только станет среди тяжущихся человек истинно благородный, уважаемый всеми и притом еще знаток человеческого сердца»8.

О значении процедуры посредничества в России свидетельствует и тот факт, что в первом российском ГПК — Уставе гражданского судопроизводства 1864г. — имеется целая глава «О примирительном разбирательстве», согласно которой посредники прежде всего стремились примирить стороны, а затем, в случае неудачи, выносили решение по существу. Аналогичное положение содержалось и в Уставе судопроизводства в коммерческих судах (глава 5 «О разбирательстве через посредников»). При этом в нем были указаны случаи, когда суду целесообразно предложить сторонам заключить мировую сделку (§ 194): «Но в спорах многосложных, коих существо не относится к товариществу, когда по первоначальному объяснению сторон не будет найдено очевидного и решительного перевеса ни в доказательствах, ни в опровержениях, и когда сей перевес может открыться не иначе как впоследствии продолжительной тяжбой, затруднительными справками, свидетельствами, или дополнительной присягою, — Суд, не приступая к решению, предлагает прежде сторонам или войти в мировое соглашение при посредничестве его, или же разобраться добровольным третейским судом». В случае, если стороны решали участвовать в процедуре посредничества, проводимой судом, то суд предоставлял им право избрать из его среды одного или двух примирителей; иначе он сам назначал таких примирителей из своих членов (§ 200). Примиряющие были обязаны, выслушав стороны, сперва представить им законы, на основании которых дело может быть решено, а потом сообщить и свое мнение о том, каким образом по взаимному согласию оно могло быть кончено миролюбно (§ 201).

Помимо третейского и государственного судов российской правовой традиции известны и другие органы, в которых нейтральные третьи лица осуществляли примирительную процедуру. Более того, были созданы и эффективно действовали органы, у которых помощь сторонам в примирении была основной задачей. В 1775 г. Указом Екатерины Великой были учреждены совестные суды, которые рассматривали гражданские дела в порядке примирительной процедуры. При их создании учитывалась особенность правосознания россиян: улаживать споры не по праву, а по совести, преобладание нравственного, или ценностного подхода к праву9. Как указывал И. Наумов в 1830 г. «Оный суд не решит дел без согласия тяжущихся: он только убеждает их к окончанию их дела по совести. Совестный суд отличается тем от прочих судов, что в нем уважается не обряд письменный, или форма, но существо дела»10. Согласно ст. 400 Учреждения о губерниях, которое создавало совестный суд, данного суда «должность есть в гражданских делах примирять тех спорящихся, которые прозьбою прибегают к разбирательству Совестного суда». Более того, в соответствии с Высочайшей резолюцией 15 марта 1788г., Совестный суд имел право для примирения тяжущихся истребовать к себе нерешенное дело гражданской палаты и других присутственных мест. Судьей совестного суда губернии был «к тому способный, совестный, разсудительный, справедливый и беспорочный человек, которого всякое судебное место представляет Государеву наместнику, и сей из тех представленных определял одному быть судьей Совестного суда того наместничества» (ст. 395 и след. Учреждения о губерниях).

Сохранились интересные работы выдающихся деятелей российского государства, свидетельствующие об актуальности содействия развитию примирительных процедур в ХVIII-ХIХ вв. Так, в 1803 г. тогдашний министр юстиции Державин подготовил проект объединения третейского и совестного суда в целях способствования примирительным процедурам, в котором, в частности, указал: «Третейские совестные судьи, нося на себе звание и достоинство решать жребий ближних своих, не должны превозноситься вверенною им властью, но, обходясь с возможной учтивостью с тою и другой стороной, с чистосердечием и твердостью показывать им существо дела в точном его виде, с некоторым иногда большим уважением, дабы поскорее примирить, представляя всегда, что самая надежнейшая тяжба негоднее посредственного мира, доставляющего и с некоторой чего-либо уступкою душевное спокойствие; вследствие чего, при малейшем наклонении соперников на мир не отлагать окончания оного до завтрева...»11.

Другой крупнейший российский ученый и государственный деятель Карамзин составил проект рескрипта, направленный на развитие примирительных процедур, и в обращении к министру юстиции, датируемом приблизительно 1817-1827 г., указал: «Вам известно, какое множество тяжебных дел обременяет наши судебные места. Вникая в причины этого, я убедился в истине, что не одна бессовестная ябеда, но и заблуждение тяжущихся, или неясное понятие о своих правах бывают виною сего великого зла, в отношении к нравственности и к самому гражданскому благосостоянию людей: что благоразумные советы и посредничество лиц, удостоенных общественной доверенности, могли бы устранять или в начале прекращать многие судебные дела способом примирения. Находя сей способ наиболее согласующимся с человеколюбием и святыми правилами христианского закона, я разсудил за благо испытать его...». Далее Карамзин рассказывает об успешном проведении посредничества предводителями дворянства и другими авторитетными лицами. «Мне приятно отдать справедливость достохвальной ревности миротворцев и видеть на опыте ее пользу»12, пишет он. Следует обратить внимание, что Карамзин, как и подавляющее большинство других мыслителей, был убежден в том, что эффективным и целесообразным является только то примирение, которое достигнуто добровольно, без давления на участников спора со стороны примирителя.

Другим институтом, первейшей задачей которого было содействие сторонам в урегулировании спора, являлся мировой суд13. Он пришел на смену совестным судам, и его деятельность регулировалась Уставом гражданского судопроизводства 1864г. Мировые суды обособлялись от общих и являлись выборными учреждениями. Порядок производства в мировых судах существенно отличался от порядка, установленного для общих судебных мест, с точки зрения содействия достижению примирения сторон и более благоприятного режима для тяжущихся. Так, поверенный мог окончить дело миром, даже если об этом не было упомянуто в доверенности (ст. 44-50 Устава гражданского судопроизводства). Основной функцией мировых судей было склонение сторон к примирению, и в этом принципиальное отличие этого института от мировых судов в современной России. После предварительного объяснения со сторонами мировой судья должен был предложить им прекратить дело миром, указывая все возможные к тому способы. Меры для склонения тяжущихся к примирению мировой судья обязан был принимать и во время производства по делу, и только в случае неуспеха приступать к постановлению решения (ст. 70 Устава).

Российской практике известны и другие органы, осуществлявшие процедуру посредничества: посреднические комиссии по делам о несостоятельности, о размежевании14 (земельные споры) и другие. Также огромное значение имели примирительные процедуры и мировое соглашение в спорах крестьян. Склонность крестьян решать дела примирением, как отмечалось исследователями рубежа ХIХ-ХХ вв., глубоко коренилась условиях жизни крестьянского сословия, его быте предшествующих и рассматриваемого периодов. Исследователи обоснованно связывали склонность крестьян к полюбовному разбирательству с «продолжительной обособленностью крестьянского сословия, а также с недоверием крестьян к чуждому официальному праву и их нелюбви к строгому формализму». «Во время господства крепостного права жизнь крестьянского сословия, игнорируемая законодательством, подавляемая произволом помещиков, всецело замыкалась в сельских сходах, где решались полюбовно, при участии стариков, все дела и тяжбы, как юридического, так и экономического свойства»15. Обычай решать дела мировою получил законодательное признание в Указе от 15 мая 1808 г., которым был учрежден местный суд для удельных крестьян. Судьям было вменено в обязанность склонять стороны к миру, а если мир не состоится, представлять дело в удельный приказ. Затем этот обычай был закреплен в Общем Положении о крестьянах, установленном Законом 1861 г. Оно обязывает судей волостных судов склонять стороны к миру. Таким образом данный обычай был окончательно признан и санкционирован.

Примирительные процедуры, в том числе посредничество, о необходимости развития которых все чаще заходит речь теперь и в России, при всем их современном неудовлетворительном состоянии, не являются для нее чем-то чуждым, привнесенным извне. Урегулирование споров путем согласования интересов сторон и закрепления достигнутого примирения в мировом соглашении, особенно эффективное при участии нейтральных посредников, издревле применялось в деловом обороте, а достигнутое примирение при соблюдении известных условий признавалось правом.

Такой способ прекращения споров свойственен российской деловой и правовой культуре и опирается на специфику российского правосознания, предпочитающего неформальные процедуры судебному разбирательству, а нормы морали — праву.

В России в разные эпохи существовало множество институтов (таких как третейские, совестные, мировые, волостные суды, посреднические комиссии), направленных на проведение примирительных процедур.

Существовал обычай урегулировать споры с помощью примирения, особенно в среде крестьян и купцов. Впоследствии государство санкционирова¬ло этот обычай и придало достигнутому в ходе примирения мировому соглашению юридически обязательный характер.

Принимались законодательные меры по поощрению примирительных процедур.

Таким образом, исторический опыт применения примирительных процедур в России есть. Правовая мысль издавна ищет ответы на вопросы о том, как обеспечить благоприятные законодательные условия для урегулирования участниками правового оборота своих споров. Содействие развитию примирительных процедур является вкладом в возрождение наиболее гуманных и разумных деловых и правовых традиций России.

Примечания:

1. В результате в АПК РФ 2002 г. содержится лишь упоминание о праве сторон обратиться к посреднику, а порядок посредничества и регулирование взаимоотношений сторон в случае такого обращения не раскрываются.

2. Арциховский А., Борковский В. Новгородские берестяные грамоты. М., 1963, с. 22. Грамота известна современной науке под номером 344.

3. Момотов В.В. Судебный процесс в древнем Новгороде (на материалах новгородских берестяных грамот). // Юридическая наука в Кубанском государственном университете. Краснодар 1995.

4. Мировая запись Новгородского Аркажского монастыря Игумена Нафанаила с боярским сы¬ном Нечаем Харламовым. // Сын Отечества. СПб, 1830.

5. Пожни - поля, на которых выращивали травы на сено для скота.

6. Вицын.Третейский суд по русскому праву. Историко-догматическое разсуждение. Москва, 1856. С. 4-5.

7. Соборное Уложение 1649 г. было в значительной степени основано на Статуте ВКЛ 1588 г. См. Владимирский-Буданов М.Ф. Отношения между Литовским Статутом и Уложением царя Алексея Михайловича. // Сборник государственных знаний. Т. IV. СПб. 1877. Полюбовный суд — третейский компромиссный суд, который рассматривал и улаживал разные споры и дела, за исключением уголовных и связанных с интересами государственной казны. Он состоял из нескольких судей-комиссаров, назначенных из числа лиц одного сословия и звания со сторонами. В первую очередь они стремились достичь примирения между сторонами, а при его недостижении выносили решение.

8. Гоголь Н.В. Выбранные места из переписки с друзьями. Собр. соч. в 7 томах.Т.6. — М., 1978, с. 2.

9. Согласно нравственному, или ценностному подходу, правом являются лишь те нормы, выраженные в законодательстве, и лишь тот порядок, существующий в обществе, которые соответствуют принципу справедливости. Подробнее см.: Лейст О. Э. Три концепции права. — Государство и право, 1991, № 12, с. 3-7.

10. Наумов И. Мои мысли о совестном суде. СПб, 1830, с. 6.

11. Третейский суд по мысли Державина. Журнал Министерства юстиции. 1862, т. 13, кн. 7, с. 183.

12. Третейский суд по мысли Державина. Журнал Министерства юстиции. 1862, т. 13, кн. 7, с. 184- 185.

13. Практика мирового суда на примере мировых судов Москвы подробно раскрыта в работе: Нос А.

14. Мировой суд в Москве. Очерки разбирательств у мировых судей. Кн. 1, 2. М., 1869. м См. Русанов Ф. Посредник, или изложение способов полюбовного размежевания общих и чрезполосных земель, с прибавлением форм и проэктов объявлений, доверенностей, полюбовных сказок, меновых записей и других актов, по всем случаям размежевания. Ручная книга для поземельных владельцев. М., 1842. Данная работа представляет собой практическое пособие для мирного урегулирования земельных споров, связанных с постановлением Правительства к установленному сроку размежевать земли, чтобы устранить изжившую себя чересполосицу. Автор излагает негативные последствия непроведения примирительной процедуры в срок и предлагает критерии для справедливого урегулирования споров о праве собственности на землю в условиях проблематичности доказывания таких прав. Он подчеркивает, что земельные участки следует делить так, как это «удобнее и выгоднее» для всех договаривающихся сторон, т.е. в соответствии с их интересами, что отражает современные представления о примирительных процедурах.

15. Скоробогатый П. Мировые сделки в волостном суде. // Юридический вестник. Москва, июль 1881, с. 418-419.